Дело о похищенном русском мальчике: полиция Израиля его не ищет

Как сообщал портал IzRus, 4 июня гражданка России Юлия Оськина в сопровождении своего адвоката и представителя правозащитников из движения "Молодая гвардия" явилась в израильское посольство. Она передала прошение о помощи консулу, утверждая, что ее бывший муж Борис Дробачевский увез в Израиль их совместного ребенка – Яна.

Оськина, которая развелась с мужем три года назад, утверждает, что с тех пор он не оказывал ей и ребенку никакой помощи и редко виделся с Яном. Но 4 мая она разрешила Борису забрать сына на несколько дней "сходить" в зоопарк, а 7 мая экс-муж сообщил, что вместе с Яном находится в Израиле. Конкретного адреса и даже города их проживания Оськина не знает.

После сегодняшней встречи с израильским консулом она отметила, что дипломат отнесся с пониманием к ситуации, "но сказал, что с таким случаем они сталкиваются впервые, поэтому, как действовать, не знают, схема не отработана. Но обещал всячески содействовать", - цитирует женщину РИА Новости. По ее словам, консул сообщил ей, что нужен официальный запрос от российских органов в Израиль.

Как сообщил порталу IzRus пресс-атташе израильского посольства Алекс Гольдман-Шайман, представительство в Москве не оформляло документы для вывоза за рубеж мальчика. По его же словам, в МИД Израиля в Иерусалиме уже предупреждены о том, что Дробачевскому и его сыну нельзя выдавать какие-либо документы.

По данным российских источников, 10 мая Борис и Ян прибыли в аэропорт им. Бен-Гуриона, причем у ребенка якобы был новый российский зарубежный паспорт. Таким образом Борис по всей видимости ввел Юлию в заблуждение, сообщив что находится в Израиле с 7 мая. Оськина также утверждает, что загранпаспорт ребенка остался у нее.

Официальной реакции полиции Израиля на этот инцидент пока нет, и поиски Бориса Дробачевского пока не ведутся. Причины того что поиск не начат не разглашаются. Однако, по данным источников портала IzRus, есть две основные версии, объясняющие бездействие органов: речь идет не об уголовном преступлении, а о гражданском иске, а, кроме того, из российской милиции не поступало никаких запросов на начало поисков. Не ясно, была ли принята вообще подобная жалоба российскими правоохранительными органами.